«Можно ли не любить своих детей?» Когда здоровый эгоизм перестает быть здоровым

«Можно ли не любить своих детей?» Когда здоровый эгоизм перестает быть здоровым

Любой, долгое время угнетаемый класс, получив послабление, словно слетает с катушек и переходит в радикальное состояние. Не буду упоминать здесь о каких-либо меньшинствах, чернокожих или феминистках, ограничусь своей темой материнства. Как? И тут? Да, и тут. И тут тоже происходят изменения, которые мне совсем не нравятся.

Довольно продолжительное время женщина-мать существовала в абсолютно закрытом мире, где о ее проблемах знала только она сама и жаловаться было не принято, практически запрещено. Сказать, что тебе сложно, — это стыд и срам, признание себя профнепрегодной — и как женщина, и как мать. И они молчали, потому что другие молчали, потому что это не обсуждалось, об этом не писали газеты, не говорило радио, не предупреждали врачи, и матери этим молчанием подписывали себе приговор: если все справляются, а я не справляюсь, значит, со мной что-то не так? Если все бабы в поле рожали — и ничего, а я в больнице — и мне так трудно, значит, я слабая? Если все успевают и детей воспитывать, и хозяйство на себе тянуть, а я не могу, значит, я плохая хозяйка? Если все обожают своих детей, а я срываюсь и ору на них, значит, я плохая мать?

В каждый период времени были свои причины молчать. Странно представить себе ноющую бабу (ту, что рожала в поле), потому что семеро по лавкам, восьмого родила, а девятым уже беременна — и кому на это жаловаться? Богу? Или комсомолку, которой вообще-то еще коммунизм строить, и паровоз вперед летит, а туда слабых не берут — да она сдохнет, а в слабости не признается! Потом вроде паровоз сломался, но выросло поколение детей, чьи матери все еще помнили, что жаловаться нельзя, и вбили это знание кому ремнем, а кому воспитанием.

Поколения сменялись, старики уходили, на их место приходили молодые, но воз с места не сдвигался. Тут тебе церковь говорит: «Терпи и не ной». Тут партия приказывает. А вот уже красивые мамы на страницах глянца демонстрируют идеально плоские животы через две недели после родов и лучезарную улыбку «с четырьмя детьми». И снова несчастные женщины с недоумением сравнивали себя с ними и думали: «Да что же со мной не так?»

И вдруг в мире что-то произошло: один за другим начали появляться издания, которые говорили: «Женщины, миленькие, все с вами нормально! Рожать матери — ужасно больно и страшно! Послеродовая депрессия — это серьезное расстройство и нельзя его игнорировать. Брак на грани развода в первый год жизни ребенка у 9 из 10 даже самых идеальных пар. Срываться и рыдать — естественно. Не хотеть секса — абсолютно естественно и учеными доказано…» Фуууух, выдохнули. Миллионы женщин на всей Земле со слезами благодарности наконец-то смогли расслабиться, сесть на свою неидеальную после родов большую попу, с нежностью посмотреть на свои растяжки, с любовью принять свои испорченные сиськи, смогли прореветься, обняться, объясниться с мужьями: «Ты прости, ничего личного, вот и учеными доказано…» И было бы здорово на этом остановиться, но наконец-то распрямившаяся пружина по инерции помчалась дальше.

Я сама из тех, кто стоит в первых рядах на защите молодых мам, я постоянно всеми силами, как могу, поддерживаю, консультирую, обнимаю и объясняю, что «это нормально». Но вот что произошло дальше.

А дальше под флагом «это нормально» (и это не про любимый всеми популярный родительский ресурс) начинают появляться признания о том, как дети надоели, кто как сорвался на ребенка, кто как пропесочил мужа. Признания матерей о том, что они так и не смогли полюбить собственных детей, о том, что они жалеют о принятом решении, что без детей было бы лучше. Появляется новое прочтение в принципе справедливого выражения «счастливая мама — счастливый малыш», но теперь молодые мамы словно бы хвастаются друг перед другом, кто как бросил своих невыносимых малолеток на няню, родственников или даже одних (и с ними ничего не случилось!). То, что еще недавно обсуждалось неуверенно, иногда анонимно и в закрытых группах, теперь преподносится как достижение и громкий окрепший голос получившей свободу женщины. И сотни комментариев поддержки.

Не скрою, мне очень не нравилось, когда здоровый адекватный феминизм был подавлен агрессивным и радикальным. Когда борьба за права женщин переросла в борьбу с мужчинами вообще, и эта новая «свободная мать» пугает меня не меньше.

«Я не должна бояться, никто не заставит меня молчать, я свободна, я не должна жертвовать своей жизнью, интересами и карьерой ради детей!» — конечно, да, но… Но не сразу и не так категорично. «Это нормально — не любить своих детей» — вообще-то нет. Это нормально в состоянии послеродовой депрессии (что само по себе ненормально и требует лечения). «Это нормально — жалеть о сделанном выборе» — да, нормально, но если ты уже сделала этот выбор, остановись, не беги, не убегай и прими свою жизнь такой, какой она стала с детьми. «Я не хочу превращаться в курицу-наседку!» — да и не надо, можно оставаться такой же безумной, яркой и активной даже с ребенком на руках.

Но разве же влезешь каждому в голову? Разве объяснишь что-то тем, кто не собирается тебя слушать? Потому что призвать людей любить себя и забивать на всех — легко, а вернуть их обратно в (без преувеличения) адски сложный период раннего материнства — очень сложно. Соблазн воспользоваться громкими лозунгами свободы слишком велик. А самая неприятная вещь, которую я уже говорила и скажу еще: никакого материнского инстинкта нет, если вы не находитесь в постоянном контакте с ребенком.

Материнский инстинкт не появляется по щелчку просто из того, что вы явили кого-то на свет. Вы не начнете любить ребенка просто потому, что вы его мама. Нужно пройти через все эти круги ада — родов, первой недели, первого года, тоддлерства, кризиса трехлеток, детского сада и школы, не спать, рыдать, ненавидеть, жалеть, несколько раз поседеть от ужаса и мысленно похоронить — и вот тогда у вас эта любовь проснется и окрепнет (то есть да — это тоже работа!).

И выбирая между усталой, иногда срывающейся и ошибающейся мамой, которая временами ненавидит и детей, и себя, и мужа, и мамой, которая вдруг принимает решение, что все слишком сложно, она не готова и ее жизнь важнее, которая отдаляется, откупаясь финансово, мне по‑человечески ближе и понятней первая. Потому что, на мой взгляд, нет худшей травмы, чем тихая умиротворенная нелюбовь родителей, которые разочаровались, пожалели, но сделали все, чтобы ребенок ни в чем не нуждался. Потому что, вырастая, мы все осознаем, что единственное, в чем мы по-настоящему нуждаемся в этой жизни, — это любовь. И потому что главная любовь, без которой любая другая перестает иметь смысл, — это любовь материнская.

Самые свежие новости медицины на нашей странице в Вконтакте

Читайте также

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>